В 2026 году сказке Эрнста Теодора Амадея Гофмана «Щелкунчик и Мышиный король» исполняется 210 лет.

Как появился замысел

По данным исследователей, идея сказки родилась у Гофмана, когда он придумывал и рассказывал истории детям своего друга — Юлиуса Эдуарда Гитцига. Их звали Фриц и Мари. Позже, когда писатель стал записывать произведение, он перенёс в текст не только имена, но и некоторые черты характера юных слушателей. Кстати, в оригинале детей звали Фридрих и Клара — Гофман немного изменил имена. Есть и ещё одна деталь: писатель часто мастерил для них игрушки к Рождеству, и среди них вполне мог быть и Щелкунчик.  

Как шла работа и публикация

Непосредственно над историей о Щелкунчике Гофман работал с 29 октября по 16 ноября 1816 года. Затем он передал рукопись издателю Георгу Раймеру. Повесть опубликовали в первом томе сборника «Детские сказки Карла-Вильгельма Саличе-Контессы, Фридриха де ла Мотт-Фуке и Э. Т. А. Гофмана». Книга вышла в Берлине в канун Рождества. Известно, что 16 декабря того же года Гофман уже держал в руках четыре только что поступивших из типографии экземпляра. Этот сборник считают первым собранием детских романтических сказок в Германии. Три года спустя, в 1819 году, историю напечатали в сборнике «Серапионовы братья». 

 Несколько любопытных деталей

В образе крёстного Дроссельмейера исследователи видят отчасти автобиографические черты: Гофман наделил этого загадочного и доброго человека волшебными способностями, но при этом показал его двойственность — он может быть и обычным взрослым, и чародеем. 

 В сказке есть и другая история внутри сюжета — сказка об орехе Кракатук и принцессе Пирлипат. Она объясняет, как племянник Дроссельмейера оказался заколдованным в Щелкунчика. 

 В России первый перевод появился в 1835 году (автор — Владимир Бурнашев). Тогда сказка вышла под названием «Кукла господин Щелкушка». Переводчики долго искали подходящий вариант: встречались и «Грызун орехов», и «Щелкун», и «Человечек-щелкушка». Окончательно название «Щелкунчик» закрепилось в 1890-х годах — отчасти благодаря переводу Зинаиды Журавской, а окончательно — после премьеры балета Петра Чайковского. При этом либретто балета опиралось не столько на оригинал Гофмана, сколько на более позднее переложение сказки Александром Дюма (1844 год).